Отрывок из статьи "Москву держат за фуру", "МК"
4 утра. Пока нет солнца, с бригадой залетных узбеков выхожу на сбор арбузов. Мой участок — крайний ряд у дороги. Обдираю руки о верблюжью колючку и высохшие арбузные плети, прежде чем добираюсь до первой чудо-ягоды. Удивительно — чтобы оторвать арбуз от стебля, не нужно никаких усилий. Достаточно ласкового прикосновения. У плода пересох хвостик, он сам оторвался от ненужной мамы-бахчи. Значит — с поля вон.
— Этот пока не бери, — говорит мой напарник Алишер, когда я хватаюсь за второго “полосатика”. Подпинывая плод, как мячик, он объясняет: — Спелый степной арбуз должен “драться”! На удар отвечать ударом. Этот не пружинит — значит, еще сырой.
Мы собираем последние “прикормленные” арбузы, которые называют здесь “пленочными” или “вареными”. Селяне высадили в лунки арбузные семечки под пленку еще в середине апреля. При появлении всходов огородники острым, как мачете, ножом прорезали в пленке круглые отверстия и выпустили сеянцы на солнечный свет.
По ходу дела выясняю, что у каждого фермера часть арбузов растет “в термосе”. Тысячи стаканчиков-“патрончиков” с рассадой высаживают под пленку, плюс натягивают сверху на металлические дуги парник. Плоды созревают “в термосе” на 40 дней раньше и в первых числах июля уже разъезжаются по стране.
— Недостаток солнца компенсируете, небось, мочевиной? — ехидно спрашиваю у бригадирши, кореянки Фроси.
— Ха! Любое растение нуждается в подкормке. Льем удобрения, конечно, но по минимуму. Может, и есть кудесники, которые пользуются стимуляторами роста, только у нас на них денег нет. Ранний арбуз потому и не такой сладкий, что ранний.
Когда я заговариваю о “наколотых” марганцовкой арбузах, все вокруг долго смеются.
|  |
|
— А ты попробуй, проткни корку арбуза… пусть даже иглой. Он тут же испортится. У нас до самого Нового года на шкафу хранились два арбуза. Один из них мы решили превратить в Деда Мороза. Посадили его под елку, скрепкой пришпилили бороду, усы. Тут он и потек! Даже от тонкого прокола арбуз мигом протухает. Пришлось “дедушку” выбросить.
8 утра. На коленях ползу по грядке к горизонту. Мне уже плевать, зрелые плоды или нет, — сгребаю все подряд. Про себя чертыхаясь, удивляюсь плодовитости арбузного куста: одно семечко дает 8—10 плодов.
10 утра. Плюс 35 в тени. В глазах рябит. Полосатые мячики вижу там, где их нет. Когда на одном из арбузов читаю надпись “Томе”, беспомощно протираю глаза. “Все, белая горячка”, — мелькает страшная мысль. Напарник смеется: “Арбузов с дарственными надписями на поле штук тридцать. Ребята весной развлекались: когда арбузик был размером с грецкий орех, брали тоненькую иголочку и слегка царапали по шкурке заветные слова. Арбуз растет — надпись расползается. Потом именную ягоду дарят.
Рабочий полдень. Садимся перекусить. Алишер подхватывает с бахчи небольшой арбуз, разбивает о землю и его мякотью начинает... мыть руки. Тут же поясняет:
— Из чего арбуз состоит? Из сахара, каротина, солей, витаминов, но 95% — вода. А где еще в солончаках воду взять? Только из арбуза.
Арбузы мы едим по–астрахански — с ржаным хлебом и воблой. Местные, если простудятся, не пьют аспирин, а используют в качестве жаропонижающего растертые в порошок арбузные семечки.
Когда я завожу разговор о китайцах, которые разработали технологию приготовления водки из арбуза, наш бригадный Колян молча ведет меня к краю поля. Выбирает “полосатика”-великана, сдергивает с арбуза неприметную треугольную крышку и… В нос ударяет сивушный запах! Колян вдыхает его с наслаждением. Четыре дня назад он “зарядил” арбуз: вынул из него часть мякоти и влил внутрь стакан дешевой водки. Теперь сливает в банку три литра готовой браги.
Светлана САМОДЕЛОВА, "МК", 29 июля 2005 г.
|
|
